Щелчок кнопки — и звезды сдвинулись, отъехали назад. На фоне незнакомого звездного неба плыл старомодный конус одноместного боевого корабля забытой модели, постройки восьмидесятилетней давности. Картинка приблизилась, и Джим разглядел название, стертое пылью и потускневшее, но все еще различимое на поверхности корпуса: «Охотник на бабочек». У него перехватило дыхание.

— Он так и дрейфовал на территории лаагов все это время? — прошептал в изумлении Джим. — Поверить не могу...

— Это еще не все, — перебил Моллен. — Корабль управляем, и он движется. — Новый щелчок кнопки, и снова появилась первая картинка. Яркая линия возникла на самом краю стола и поползла к территории лаагов, вошла в нее и двинулась насквозь. — Видите, — сказал в темноте Моллен, — корабль возвращается оттуда, куда его сто лет назад забросил взрыв сверхновой. Возвращается к Земле.

Джим уставился на линию как зачарованный.

— Нет, — не удержался он, — не может быть. Это штучки лаагов. На борту их пилот...

— Послушай сам, — отозвался Моллен. — Беспилотный корабль зафиксировал звуки голоса внутри корабля. Послушай.

Еще один мягкий щелчок кнопки. Зазвучал голос, хриплый человеческий голос, рассеянно напевающий себе под нос по-французски. Он заполнил комнату и зазвенел в ушах у Джима.

Песня оборвалась, и голос перешел на бормотание то на английском, то на французском, по-прежнему себе под нос. Джим почти забыл те обрывки французского, которые в детстве усвоил в Квебеке, и с трудом разобрал, что владелец голоса комментировал свои хозяйственные дела на корабле, развлекая разговорами себя самого, как любой другой отшельник или просто одинокий человек.

— Ладно, — сказал Джим, сам не понимая, зачем он вообще возражает против таких убедительных доказательств, — но вы же сказали, что у них тогда уже появились первые полуодушевленные системы управления. Там же использовались специально выращенные ткани мозга, верно? Так это просто система управления повторяет услышанное, как попугай, и выполняет заданную программу возвращения корабля домой.