— Что случилось? — спросил он, безуспешно попытавшись придать голосу строгость.

— Папа вышел! — радостно взвизгнул шестилетний Уэйн. Судя по его восторгу, Пита только что выпустили из тюрьмы. Младшенький промчался через комнату и прыгнул отцу на колени. Его примеру немедленно последовал и семилетний Карл. Пит едва успел убрать с колен журнал.

— Чем вы сегодня занимались? — спросил он.

— Играли с соседским Стиви, — ответил Карл. — К нему приехал из Денвера двоюродный брат Филлип. Ему девять лет. И он умеет подавать крученый мяч.

— Вот и прекрасно. Идите и вымойте руки. С мылом. — Он всегда нервничал, когда у сыновей появлялся новый приятель — как знать, не инфицирован ли парнишка вирусом детского паралича? Сезон наибольшей опасности полиомиелита только начинался, но уже проявил себя серьезнее, чем в прошлом, 1952 году, а ведь тогда заболели шестьдесят тысяч детей.

Пит смог взять в руки «Эстонишинг» лишь после обеда, когда вытер вымытые тарелки и убрал их на место. Покончив со своей обязанностью, он надел вязаный свитер; вечера поздней весной в северной Калифорнии были гораздо прохладнее, чем в Висконсине, где он вырос. Зато зимы, слава Богу, были гораздо теплее.

Он перелистал журнал и раскрыл его на повести Гордиана. Она называлась «Реакции», и название могло означать что угодно. Когда речь идет о Гордиане, по названию никогда нельзя определить содержание вещи. Взять, например, сериал с безобидным названием «Уотергейт». Критики — и серьезные критики — обсуждали его книжную версию с тем же восторгом, что и «1984». Однако для Пита это был великолепный пример научной фантастики, прямой экстраполяцией мысли о том, насколько с неизбежностью затруднятся махинации на правительственном уровне, когда копировальные машины и записывающие устройства станут повседневной реальностью.