Теперь мне стало не только неуютно - жутко. Надо же так нарваться. Подсел бы алкаш, которому не хватает на бутылку; дал двугривенный - и всех делов. И место уединенное... Я пожал плечами, ничего не сказал.
- Та-ак...- тяжело и печально произнес он.- Значит, опять попал не туда. Ничего, ничего, молчание... Канальство! Как же быть-то?..- Подсевший замолк, только жестикулировал сам себе, на лице сменялись гримасы. Потом поднял на меня угольно блестящие глаза.- Скажите, но вот вы верите? У вас доброе лицо, и о Проксиме Центавра вы знаете... Могли бы поверить?
- Чему?
- Тому, что все это было. Наличествует, собственно. Не в слове дело. Ну, про Вишенку, сдвинутые миры, гуманоидов непарнокопытных пластинчатых... и вообще. А?
Что бы вы, скажите на милость, ответили в подобной ситуации явному психу, находясь с ним, так сказать, тет-а-тет? Не верю?.. А если кинется?
- Ну, вообще говоря...- промямлил я. Он, похоже, угадал мое состояние:
- Вы только не пугайтесь. Да, я действительно состою, не буду от вас скрывать. Уже десятый год на учете-с тех, собственно, пор, как эти трое вернулись из экспедиции в невменяемом состоянии и пытались проходить друг сквозь друга, а я своими экспериментами подтвердил, что они правы... Я-то еще ничего, раз в месяц на осмотры к районному психиатру, а те-то - в стационаре. Их лечат! Как будто они могут вылечить! Как будто от этого, от нового понимания мира, надо лечить! Ничего, ничего, молчание...
Он снова впал в задумчивость с жестикуляцией и гримасами. Спохватился, взглянул на меня:
- Ну, хорошо-с, про "фантомные миры" вы не знаете, в гуманоидов непарнокопытных не верите, во вселенский синхронизм и резонансы тем паче... Так ведь или нет? - В его интонациях была страстная надежда, что я все-таки сознаюсь, что верю; но я молчал.- Но вот в изречение Нилика: "Перед нами безумная теория.