Когда он опомнился, все было тихо вокруг.
Цветы, деревья были неподвижны - лист не шелохнется. Солнце клонилось к западу. Какой удивительный контраст с только что пережитым!..
Встреченный на пороге дома надзирателями и поддерживаемый ими, Герт добрел до своей камеры и упал на тюфяк.
Нервы? Сдали нервы?
Но почему?.. Выдержали же полтора года почти беспрерывных истязаний в концлагере? И вот за один лишь сравнительно спокойный день в этой странной вилле...
Реакция на все пережитое? Говорят, реакция наступает не сразу.
Герт перевернулся на бок, глядя на решетку, четко выделявшуюся на фоне звездного неба. Перемножил в уме для проверки несколько чисел, припомнил ряд исторических дат. Мозг работал нормально.
Что же произошло с ним в саду?
Работа в антифашистском подполье приучила Герта к самообладанию, дисциплинировала его волю и ум.
Вдобавок он гордился тем, что сделан из добротного материала, "с большим запасом прочности", как говаривал его отец. От деда и отца, рабочих одного из больших химических заводов в Руре, Герт унаследовал вместе с широким могучим костяком также и очень надежную нервную систему. До сих пор нервы никогда не подводили его.
- Поживем - увидим, - сказал Герт вслух и перевернулся на другой бок. Он должен заснуть. Он должен заставить себя заснуть. Завтра предстоит трудный день, и надо набраться сил для борьбы.
По усвоенной в тюрьме и в концлагере привычке Герт перед сном стал вспоминать о хорошем.
Закинув за голову руки с широкими запястьями, Герт лежал неподвижно и тихо. Если бы надзиратели заглянули в замочную скважину, то подумали бы, что заключенный спит. Но это было не так. Он вспоминал. Он набирался сил на завтра...
Было среди его воспоминаний одно, которое больше всех других поддерживало его.