Ему виделась старинная церковь с удивительными разноцветными куполами, а справа от нее зубчатая красная стена. Трудно было рассмотреть подробности, потому что впереди колыхалось множество толов и спин, десятки тысяч празднично одетых людей. Над головами плескались алые полотнища, задевая Герта по лицу. Моросил дождь, но Герт не замечал дождя. Он был счастлив. Он шел по Красной площади!

Да, редкое счастье выпало на его долю. В конце двадцатых годов вместе с делегацией немецких профсоюзных деятелей он побывал в СССР.

Поездку по стране, богатую незабываемыми впечатлениями, увенчало участие в октябрьской демонстрации. Герту был любезно предложен гостевой билет на одну из трибун, но он предпочел быть участником, а не зрителем. Ему хотелось хоть на короткий срок слиться с советским народом.

И вот он шагает в колонне рабочих химического завода, как все, неотрывно и жадно глядя направо, на мавзолей, где находятся руководители партии и правительства. А на плече у Герта сидит русский мальчик, который тоже, не отрываясь, смотрит на мавзолей и взволнованно повторяет: "Сталин! Сталин! Видишь, это Сталин!" Он даже перегнулся в ту сторону и, чтобы не упасть, крепко ухватил Герта за волосы. Ощущение детской ручонки, лежащей на макушке, даже сейчас возникает по временам, если долго думать об этом.

У мальчика было странное имя - Хлебушко. Если перевести его на немецкий язык, получалось что-то вроде Брётхен.

Какие своеобразные имена у русских!..

Думая об этом и мысленно улыбаясь мальчику Хлебушке, Герт, наконец, уснул.

Ночью, проснувшись будто от толчка, он вспомнил забытую подробность: пока продолжался припадок, в воздухе пахло резедой!..

Утром во время прогулки Герт обследовал клумбы в саду. Резеда росла там в самом отдаленном углу. Бледно-желтые цветы на высоких стеблях пахли сильно, как всегда, но нельзя было допустить, чтобы их запах на таком расстоянии мог заглушить запах других цветов.

В этот день припадок повторился с новой силой.