Фобос хотел узнать, ему сообщали Шептуны. Они докладывали ему, что видели и слышали на улицах Меридиана, в домах простых граждан и даже в собственном замке Фобоса.

Шептуны фактически были частью личности Фобоса.

Когда Элион только-только прибыла в Меридиан, Седрик, правая рука ее брата, растолковал ей все это. Он поведал ей об опасностях и тяготах королевской жизни. Тогда это казалось ей вполне разумным и логичным, и она испытывала злость, растерянность и боль из-за того, что родители всю жизнь лгали ей.

«Мои приемные родители, — поправила себя Элион. — Те, кто выкрали меня из дома и столько лет скрывали от меня, кто я есть».

Заштриховывая очередную покрытую рябью лужу, Элион погрузилась в размышления.

Может, они забрали меня отсюда, чтобы моя жизнь сложилась лучше — там, в Хитерфилде? — смутно вертелось в голове у Элион. — В мире с солнечным светом и дождем, с домом и школой… вместо этой мрачной пустой крепости…

Элион попыталась отогнать от себя эти мысли.

«Думать о прошлом — напрасная трата времени, — пожурила она себя. — Теперь моя жизнь — это Меридиан. Я сама ее выбрала… ведь правда же?»

Но в голове всплывало все больше и больше вопросов, и, видимо, от этого та начала болеть. Перед внутренним взором Элион возникали жители Меридиана с их грустными лицами, опущенными плечами и грубыми коричневыми накидками, так непохожими на льдисто-голубое шелковое одеяние Элион.

Она думала о своих приемных родителях, томившихся в темнице. Они содержались совсем рядом, в здании тюрьмы, и одновременно так далеко…

Элион почувствовала знакомое ощущение — уголки рта помимо воли опустились книзу, делая лицо недоуменно-мрачным. Девочка наклонилась ближе к бумаге, стараясь найти успокоение в привычных движениях карандаша. На рисунке обретали жизнь ее воспоминания.

— Что ты рисуешь, Элион?

По позвоночнику словно ток пробежал. Элион напряглась.