Видимо, это беспокоило не только саму Элион. Изучив рисунок повнимательнее, мама нахмурилась.

— Почему ты такая грустная, мамочка? — встревоженно пискнула Элион. — Тебе не нравится город, который я нарисовала?

Элион подобралась к маме поближе и вместе с ей посмотрела на каменные башенки и крытые соломой невысокие дома. На крышах развевались флаги всех цветов радуги, а надо всем эти парила крылатая девочка в короне, но без лица.

— Я вовсе не грустная, Элион, — сказала мама. — Просто твой рисунок напоминает мне город, в котором я когда-то жила. Это было давным-давно. И девочка, которая летает…

— Я знаю, — вздохнула Элион, скрестив руки на груди, — она некрасивая. Мне хотелось, чтобы она освещала все небо, как солнышко. Но я напутала с цветами… И не знаю, как нарисовать лицо!

Элион почувствовала, как к горлу подкатился комок. Нижняя губа мелко задрожала.

Мама наклонилась и подхватила ластик. Элион обожала этот розовый ластик — он был ее любимого цвета и к тому же пах, как жвачка.

— Если не нравится, возьми и сотри, — сказала мама, с улыбкой показывая дочке розовую резинку. — Видишь, это ластик!

Элион кивнула.

Шурх-шурх-шурх…

Мама быстрыми уверенными движениями потерла бумагу ластиком. Некрасивое недорисованное лицо принцессы исчезло! Теперь посреди рисунка появилось белое пятно — прекрасный шанс попытаться снова.

— Попробуй сама, — посоветовала мама, вкладывая ластик в неуклюжие короткие пальчики Элион. — Исправить любую ошибку несложно — стирай, и всё!

Элион помахала рукой в воздухе, репетируя стирающие движения.

…И недоуменно заморгала. Ее рука больше не была маленькой и пухлой, залитой льющимся из окна светом хитерфилдского солнца.

Рука была тонкой. Более взрослой. Кисть высовывалась из расклешенного рукава меридианского платья.