- Вы же человек искусства... - Критик говорил тихо, но взволнованно. - Вас не восхищает красота этой танцовщицы? Какое чудесное слияние достоинств души и тела... В каждом её движении - и одухотворенность, и грациозность, и сила...

Это же тот идеал, который я искал всю жизнь и так и не встретил!

- Ничего удивительного: компьютер наверняка извлек эту красавицу из вашей головы, а теперь подсовывает вам же!

- Но я никогда не был в состоянии представить её так отчетливо и ярко, с такими подробностями...

- Вот-вот - машина лишь тупо и старательно отшлифовала детали. Но этой примитивной наживки достаточно, чтобы ловить на крючок таких как вы. Надеюсь, вы не забываете, что все вокруг лишь иллюзия, искусно созданная этой, как её... - Писатель сделал ещё глоток и по телу разлилась волшебная легкость.

- Как много слов! - Сказал Критик. - Не даром возмущался тот гражданин с каменоломни! Давайте немного помолчим.

- Вы думаете - я балдею от разговора с вами? Никоим образом. С радостью замолчу, только признайте очевидное: у вас нет энтузиазма для защиты собственной позиции - и это верный признак её несостоятельности. Так найдите в себе, хотя бы, мужество признать это. А дальше - пяльтесь на свою диву хоть всю оставшуюся жизнь!

- В конце концов не будете ли вы так любезны заткнуться?!

- Даже выругаться по-мужски не можешь! Тряпка!

Критик оторвал наконец взгляд от танцовщицы и посмотрел на Писателя помутневшими глазами.

Эта была столь резкая перемена, что оба ощутили сильнейшее головокружение.

Они стояли друг против друга с оружием в руках. Роскошная сказочная комната и роскошная сказочная танцовщица исчезли без следа. Со ступеней гигантского амфитеатра обрушивался шум многотысячной толпы.

- Проклятье! - взревел Критик и так врезал мечом по щиту Писателя, что тот отшатнулся на несколько шагов, едва не рухнув на арену.