- Ну, раз помнишь, так сразу к делу и перейдем. Тех троих пилотов наводил четвертый, он был в стороне от боя, моделировал 3D-картину и прикрывал сектор.

Когда твое корыто развалилось на куски, он впервые показал нам свое "драконье"

брюхо.

Я скрипнул зубами. Так меня в эту войну еще никто не унижал.

Полковник понимающе посмотрел в мои глаза и дружески похлопал по плечу.

- Расслабься, капитан, твой сегодняшний счет: восемь - три. Это нормально.

Я и сам знаю, что нормально. Не мы затеяли эту войну. Надо было быть идиотами, чтобы развязать войну с противником, имеющим почти трехкратное превосходство в боевых силах воздушных соединений и, примерно, двукратное превосходство в наземных войсках. Нас втравили в эту неравную схватку. И теперь, чтобы выжить, я, Владислав Попов, капитан ВВС, третий боевой сектор, обязан сбивать по два или по три самолета противника, и только потом могу потерять одну свою машину. "Могу"? Нет! "Имею право" потерять одну машину! Иначе наши резервы истощаться раньше, чем у противника. Отличные летчики - это достояние армии, но что значат отличные пилоты, если им не на чем будет летать?! Сегодня я выполнил норму. Это знаю я, это знает Грудин. Но он успокаивает меня, он сам понимает, что дела наши плохи. На фронте появился новый ас, и, если не придумать, как с ним быть, завтра потери резко увеличатся...

- Очень крутой пилот, - мрачно произнес я.

- Не то слово! Пока ты шел сюда, завалил еще двоих наших. Мы были вынуждены устроить неподготовленный прорыв наземной ударной группы в глубину их фронта.

Выпросили из резерва главного штаба...

- Зачем? - Не сразу понял я.

- Помехи, капитан, помехи, - устало ответил Грудин. И тогда у меня в мозгу что-то щелкнуло. Ну да, теперь все ясно. Мы не можем справиться с ним в небе, но мы можем попытаться установить заслон из помех, чтобы помешать летчику управлять своим самолетом. При этом мы получаем временную передышку в небе, зато на земле - теряем всю мобильную группу. Хорошо, что там нет людей, только техника...