Я не успеваю отвечать на все вопросы, что сыпятся на меня с сумасшедшей скоростью. Что такое настоящая война глазами пятилетнего пацана? Много бух-бух-бух! - и, конечно, наша победа... Эх, Дэн, если бы все было так просто.

- Папка, ты герой? Ну скажи, ты герой, да?! Я уже всем нашим рассказал, что ты воюешь, что летаешь и сражаешься с врагом.

- Я не летаю, сынок, - тихо отвечаю ему. - Летают самолеты, я всего лишь управляю ими с земли.

- Ты сбил всех врагов?

- Нет, - грустно шучу в ответ, - оставил немного на завтра.

- Здорово! Я тоже, когда вырасту, стану летчиком! Правда, ты меня научишь?

Научишь... Что-то, ушедшее казалось бы навсегда, неожиданно всплыло в памяти.

Как смешно и просто начиналось ЭТО много лет назад! Я вдруг очень четко, во всех деталях вспомнил летний день...

Огромный маховик центрифуги пришел в движение. Завыл мощный электромотор, придавая постоянное ускорение кабине, в противоперегрузочном кресле которой сидел курсант. Губы плотно сжаты, нет, нижняя прикушена до крови. Может ли стать пилотом тот, у кого такой чувствительный вестибулярный аппарат? Что там бормочет этот гад, в белом халате?

- Нет! - профессор летной академии качает головой, - И не пытайтесь, молодой человек. Вы не выдержите перегрузки даже в семь "g".

- Я - выдержу!

- ДАЖЕ НЕ ПЫТАЙТЕСЬ!

- Профессор..., - слова застряли в горле. В глазах слезы. Надо сказать главное, про Мечту - летать, что жила внутри много лет. Надо рассказать о детсве. Про пластиковые модели самолетов, про забор у военного аэродрома, разбитое в кровь лицо и упрямый шепот: "Я все равно приду сюда. Я буду летчиком!" Нельзя вот так, почитав показания бездушных приборов, поставить крест на этой Мечте. Но... почему застряли в горле слова?

- Хорошо! - седой врач достал из кармана платок и нервно вытер пот со лба. - Хорошо. Попробуйте центрифугу.