Сузив глаза до щелочек, Урия обернулся и встретил взгляд миссис Боксер, стоявшей на ступеньках в своем неизменном синем костюме.

— Если вы до сих пор не запомнили, — угрожающе прогудела директриса, — школа — там! — И она указала толстым коротким пальцем в сторону главного входа.

— У нас нет первого урока, миссис Боксер, — протянул Курт с глупой улыбочкой.

«Пфф, — фыркнул про себя Урия, — опять этот болван встрял!»

— У нас сейчас физкультура! Ты что, забыл, троглодит? — язвительно произнес главарь шайки и отвесил Курту подзатыльник.

— Ха-ха-ха! — заржал Лорент. Урия повернулся к нему и пнул остолопа кроссовкой, чтобы тот умолк. Затем он поднялся и, обогнув директрису, направился к дверям школы. Курт и Лорент разумеется, поплелись следом.

«Может, мне и приходится подчиняться директрисе, — подумал Урия, шмыгнув носом, — но, по крайней мере, я даю ей понять, что мне это не в кайф».

— «Троглодит», — произнесла у него за спиной миссис Боксер. — Я смотрю, ты нахватался мудреных слов, Урия. Похоже, работа в музее пошла тебе на пользу!

— Ха-ха-ха! — снова хохотнул Лорент.

— Что это ты так развеселился? — процедил Урия, оглянувшись на приятеля. Хихиканье тут же перешло в сбивчивые извинения. Что ни говори, а здоровенный туповатый Лорент не мог всерьез разозлить Урию. А вот после колких фразочек директрисы Урия мог кипеть часами.

— Древняя мумия! — сплюнул он, топая по коридору. — Ей самой место в музее!

— А знаете, — подал голос Курт откуда-то из-за спины Урии, — в музее не так уж и плохо.

Шлепанье Урииных кросовок по мраморному полу прекратилось. Парень развернулся быстро, что торчащие пряди волос разом заколыхались.

— Заткнись, Курт! — рявкнул он, схватив своего прихвостня за грудки. — Если бы не ты, мы бы отделались только тремя месяцами работ!

При одной мысли об общественных работах, к которым ребят приговорила судья Кук за ночное проникновение в музей, Урию охватывал гнев. Разве эта помешанная на законах и правилах судья не поступила бы как они, окажись она на их месте? Если б она прознала, что в городском музее обретается какой-то говорящий ящер, одетый в кожаную рубаху, словно какой-нибудь средневековый крестьянин, она бы небось тоже захотела проверить всё самолично.