«Я пошел туда только из научного интереса», — усмехнулся Урия, вспомнив ту ночь.

Да они должны были еще грамоту ему дать за смелость, а вместо этого приговорили к тяжкому рабскому труду!

И этот труд должен был длиться девяносто дней.

— Из-за тебя, — продолжал Урия, приблизив свой острый, неопрятно лоснящийся нос вплотную к картошечному носу Курта, — нам придется отпахать в этом рассаднике пыли целый год!

— Я-то здесь п-при чем? — запинаясь, спросил Курт. — Вечно ты всё валишь на меня!

— А кто придумал играть в бейсбол в зале с окаменелостями? — прорычал Урия.

— Я… я только подавал, — заверещал Курт и кивком указал на Лорента, стоявшего в сторонке и с невинным видом пялившегося в потолок, — а бил Лорент!

Лорент протестующе замахал рукой — это движение напомнило приятелям, как он метнул яйцо динозавра через зал, где были выставлены самые ценные музейные экспонаты. В ответ Курт тогда радостно замахал плечевой костью птеродактиля вместо биты.

Однако директор музея (не говоря уж о судье Кук) не оценил юмора и изобретательности доморощенных бейсболистов.

В общем, срок наказания для ребят продлили. Для всех, кроме одного.

— Зато Найджелу повезло, — обиженно заметил Лорент.

— Да-а… Оттрубил три месяца — и привет! Еще бы, он ведь стал пай-мальчиком, — приторно-сладким голосом произнес Урия. — Наш маленький Найджел изменился, он теперь водится с «приличными» детишками вроде этой дочурки судьи Кук.

— Тарани Кук! Тьфу! — скривился Курт. — А ведь раньше он был нашим другом!