На улице мы подошли к нему.

- Мы хотим узнать, как тебе удалось столько вызубрить.

- Я и не зубрил вовсе, - честно сказал Петька. - Я этих стихов и в глаза никогда не видел.

- Наверное, ты их сам сочинил, - съязвил Коля Еремеев.

- Да они мне приснились, честное слово. Пусть меня на второй год оставят, если вру.

Это была всем клятвам клятва. В такую поневоле поверишь.

- Вот оно что: обучение во сне, - сказал Ваня. - Известное дело. Я читал: включаешь магнитофон и спишь себе. А во сне все само выучивается.

- Да нет у меня никакого магнитофона! - сказал Петька. Приснилось - и все.

- Может, у тебя кровать такая волшебная?

- Ничего не волшебная.

- А ну покажи кровать... Мы пошли к Петьке домой. Оглядели кровать, ничего интересного не нашли. Кроме царапины на деревянной спинке да еще гвоздя, вбитого зачем-то снизу.

- А может, ты все это выдумываешь? - растерянно спросил Коля. Хотя по Петькиной физиономии было видно, что ему самому все это до смерти интересно.

- А почему ты со сцены начал читать совсем не то, что на уроке?

- Забыл, - шепотом сказал Петька. - На другую ночь мне "Полтава" приснилась.

И мы зашептались, удивленные. Шепот ведь такая штука, только начни, потом слово вслух сказать страшно. Так мы стояли и шептались, пока не дошептались до одной идеи: кому-то остаться у Петьки ночевать. Кинули жребий - досталось мне.

Родителей мы быстро уговорили. Сказали, что надо вместе уроки учить, чтобы получить пятерки по литературе.

Мне постелили на полу. Лег я и стал глядеть в потолок. А по потолку тени ползали: должно быть, на улице гулял ветер, фонари качал. Петька уже спал давно, а я все лежал с открытыми глазами и завидовал ему, зубрящему во сне очередную поэму. Потом догадался, подтянул свой матрасик к самой его кровати и скоро уснул. Во сне я стоял у доски, рассказывал какую-то сложную теорему. А учитель по математике - наша самая страшная гроза - стоял и улыбался.