Утром на уроке математики, выйдя к доске, я вдруг совершенно ясно вспомнил свой сон и начал исписывать доску тригонометрическими знаками.

- Это же из программы девятого класса! - удивился учитель. Взял меня за руку и увел в учительскую.

После моего триумфа вся школа потеряла покой. На переменках только и разговоров было, что о вундеркиндах из 5-го "В". С других этажей приходили смотреть на нас. Как на артистов.

Потом к Петьке стал проситься Коля Еремеев. Но прежде чем удалось еще раз уговорить родителей, мы сделали открытие. Случайно узнали, что "волшебные сны" можно видеть не только в Петькиной комнате, но и по другую сторону стены, на улице, и не только ночью, но и вечером, если задремать.

Мы вкопали в том месте скамеечку и допоздна стали просиживать на ней с закрытыми глазами.

Сны наши были как кино. Даже интереснее. Они помнились довольно долго, а потом как-то сразу забывались, но потом, на смену, и тоже вдруг вспоминался другой сон. Но пятерок нам уже не ставили. Учителя, прежде говорившие - "интересно", стали говорить - "подозрительно". И требовали ответов на заданные уроки. А вот уроки нам почему-то не снились.

Так продолжалось недели две. Однажды мы, как всегда, сидели на своей скамейке и спорили о причинах странных снов.

- Дом у нас старый, - говорил Петька. - А в старых домах всегда что-нибудь водится. Когда я был маленький, мне бабушка такое рассказывала!

- Заколдованный дом, - сказал Коля Еремеев.

А Ваня, который ничего не представлял себе без космоса, стоял на своем:

- Это космические лучи. Кто-то с другой звезды внушает нам свои мысли.

- Откуда же они знают про нашу литературу?

- А может, они тебе только помогли вспомнить?

- Было бы чего вспоминать...

- А может, отец любил стихи? Мы оглянулись. Рядом стоял высокий дядя в плаще.