— Чего глупишь, спрашиваю? — настаивает старушка.

Лин коротко усмехается, забирает яблоко, и сама принимается катать его по столу.

— А надоело, — отвечает. — Я сейчас глупость скажу, а вы послушайте. — Лин наклоняется, почти ложится грудью на стол и шепчет, преувеличенно четко шевеля губами. — Все определено, свободы нет. Удача, это конвоир, ни шагу в сторону. Можно сколько угодно пинать судьбу, но нельзя свернуть с единственной дорожки, на которой будет всегда везти. Как ребенка за руку ведет по заданному пути, крепко держит, не вырваться!

— А ты значит, свободы захотела?

Старушка отбирает яблоко и надкусывает его:

— А делать-то с ней что будешь, милая? Ты ж привыкла королевой быть. Знаешь, была лет тридцать назад звездочка, своей судьбой бы мисс-СВ стала, да вот споткнулась, когда на эстаф вставала. И все — покалечило девочку. Неудача, не судьба.

Лин зажмуривается и представляет: мир становится опасным, за каждым углом может поджидать неудача и крах карьеры. А Гар? Муж, к которому так привыкла? Сейчас она наудачу устраивает сюрпризы или скандалы, и всегда точно попадает в настроение Гара. Страшно.

— Так как? — торопит старушка.

— Я отказываюсь от удачи!

И зажмуривается, словно сейчас грянут громы небесные да спустится стая футхов.

Старушка ворчит:

— Отказывается она. Ты что же, милая, думаешь, удача это тебе брошка-безделушка? Хочу ношу, хочу нет? Э, милая, выбрала, так будь добра радоваться этому, — тянет с плеч шаль, застилает стол. — Ну, выбирай!

— Я не буду, — мотает головой, не глядя на свои дороги.

Резко встает — кресло бьет под коленки, и женщина чуть не падает обратно. Торопливо идет к двери.

— Ты же всегда можешь уволиться сама. Или развестись, — шелестит вслед голос.