– Ну, пошли, – сказал он, позвякивая ключами … – Интересно, для чего нас пригласили, – продолжил он разговор, когда мы поднимались по лестнице на четвертый этаж.

– Не знаю, – ответил я беззаботно, – может, подарят что-нибудь.

– Сильно сомневаюсь, – он покосился на меня, как на дурачка, я и сам почувствовал, что сморозил глупость, – скорее всего, хотят сделать какое-нибудь важное объявление. Может, они открыли вакцину, которая вернет нас к жизни… Только не слишком ли поздно.

– Для меня слишком, – сказал я, – моя жена ушла несколько лет назад.

– Понимаю, – проговорил он. В этом простом слове было столько теплоты и сочувствия, что я чуть не прослезился. По мере того, как я терял годы, слезы все охотнее катились из глаз. – Ну-ну, – Владик похлопал меня по плечу, – вот увидишь, все еще будет хорошо.

Мы разместились и стали изучать программу пребывания, выданную при регистрации. Сегодня нас ожидал вечерний банкет. А утром – завтрак и важное заявление. В программе так и значилось – «важное заявление».

– Неужели оно?! – пробормотал мой сосед, хлопнул кулаком по ладони, заходил по комнате. – Даже не верится. А так бы хотелось, чтобы это стало реальностью. Представляешь, еще семьдесят лет жизни.

– Не знаю, – я пожал плечами, – семьдесят, пожалуй, маловато. Еще бы сто пятьдесят – это дело.

– Ха, – сказал Владик, – ха… – И рассмеялся. – А ты жадина, приятель.

Я покосился на вместительный рюкзак, который он поставил возле окна. Владик заметил мой интерес.

– Там самое ценное, что у меня есть, – поведал он. И замолчал.

– И что там такое? – любопытство не давало мне покоя.

– Рукописи моих новых книг. Я все еще не теряю надежду, приятель. Только представь. Человечество возродится. И я смогу их издать. Их будут читать, как раньше, по всей стране. Впрочем, не бери в голову.

– И ты вот так таскаешь их повсюду с собой? – поразился я.