Как пришло время разъезжаться, сказал Мономах князьям:

- Запомните, коли теперь после крестного целования кто из нас поднимется на другого, все мы встанем за зачинщика, и крест честной будет на него же. Будет тому порукой крест честной и вся Русская земля...

На прощанье князья обнялись, поцеловались братски друг с другом и разъехались по своим уделам.

ЦЕЛОВАНИЕ НАРУШЕНО

"Если кто нарушит целование, все на него встанем. Будет тому порукой крест честной и вся Русская земля," - запали князьям в душу слова Мономаховы.

Но всё едино - нарушили целование. Не устыдились креста.

Первым червь раздора стал глодать Давыда Игоревича.

Завислив Давыд, недалек умом. Не в деда Ярослава уродился внук, не в прадеда Владимира-крестителя. В иную пошел, видно, породу.

Совсем иное молодой Ростиславич - Василько. Храбр, предприимчив, богатырь по виду и по духу. Много славных дел сотворил Василько для Русской земли. С юных лет был он врагом чванной Польши - не раз наводил на неё свои рати, заключая для того союз с половцами, усмирял опасного соседа.

Вот и теперь затевал Василько новые обширные походы на латинян. Охотно шли под его стяги берендеи, печенеги и торки - знали: в случае удачи не оставит их Василько без награды. Щедр Ростиславич, широк душой, помнит он мудрость пращура своего Владимира: "Серебром и золотом не соберу дружины, а дружиной сыщу и серебро, и золото".

Еще до Любечского съезда злобился Давыд Игоревич на Василька за то, что достался Васильку лучший удел - Теребовль. А тут еще, как стал Василько войска собирать, возомнилось Давыду: а ну как для того это всё, чтобы забрать у него Владимир-Волынский? Что Васильку стоит-то с его ратями-то?