Вивиана не ответила. Она встретилась взглядом с Игрейной и очень тихо произнесла:

- Ты любишь Горлойса, Игрейна?

Игрейна уставилась в пол.

- Любовь здесь ни при чем. Здесь затронута честь. Он был ко мне добр... - Молодая женщина умолкла на полуслове, но мысли удержу не знали. "... Был добр ко мне, когда я не знаю, куда податься, - одна, всеми покинутая, - и даже вы бросили меня, предоставили моей собственной судьбе. При чем тут любовь?" - Здесь затронута честь, - повторила она. - Я перед ним в долгу. Горлойс позволил мне оставить Моргейну - единственное мое утешение в беспросветном одиночестве. Он был добр и терпелив, а для мужчины его лет это непросто. Он мечтает о сыне, для него сын - смысл жизни и вопрос чести, и я ему не откажу. И если я рожу сына, он будет сыном герцога Горлойса и никого иного. И в этом я клянусь - огнем и...

- Молчи! - Голос Вивианы, точно оглушительный лязг большого колокола, заставил Игрейну испуганно умолкнуть. - Велю тебе, Игрейна: не клянись или навеки запятнаешь себя клятвопреступлением!

- А с какой стати ты так уверена, что я не сдержу клятву? вознегодовала Игрейна. - Я лгать не обучена! Я тоже дочь Священного острова, Вивиана! Пусть ты мне старшая сестра, пусть ты жрица и Владычица Авалона, но я не позволю обращаться с собою, точно с лепечущим младенцем вроде вот Моргейны, которая ни слова не понимает из того, что ей говорят, и в клятвах ничего не смыслит...

Моргейна, заслышав свое имя, резко выпрямилась на коленях у Вивианы. Владычица Озера улыбнулась и пригладила темные волосенки.

- Ты зря считаешь, будто маленькая ничего не понимает. Младенцы знают больше, чем нам кажется: что у них на уме, они высказать не могут, вот мы и полагаем, что думать они якобы вообще не умеют. А что до твоей малютки... ну, это все в будущем, и при ней я говорить не стану; но кто знает, пожалуй, в один прекрасный день и она тоже станет Верховной жрицей...