- Ни за что! Даже если мне придется принять христианство, чтобы этому помешать! - бушевала Игрейна. - Ты думаешь, я позволю тебе злоумышлять против жизни моего ребенка, как ты злоумышляла против меня?

- Спокойно, Игрейна, - вступился мерлин. - Ты свободна, как свободно любое дитя Богов. Мы пришли просить, а не требовать. Нет, Вивиана... возразил старик, предостерегающе поднимая руку, когда Владычица попыталась было его прервать. - Игрейна - не беспомощная игрушка судьбы. И тем не менее, сдается мне, когда она узнает все, в выборе она не ошибется.

Моргейна капризно завозилась на коленях, Вивиана принялась напевать ей что-то вполголоса, поглаживая волосы. Малютка затихла, но Игрейна, метнувшись вперед, выхватила ребенка, злясь и ревнуя: стараниями Вивианы девочка успокоилась, словно по волшебству! Дочь вдруг показалась молодой женщине чужой, незнакомой - как если бы за то время, что малышка провела на руках у Вивианы, она безвозвратно изменилась, запятнала себя чем-то и уже не принадлежит матери всецело и полностью. У Игрейны защипало в глазах. Моргейна - это все, что у нее есть, а теперь и девочку у нее отбирают: Моргейна, подобно всем и каждому, уже подпала под обаяние Вивианы, а обаяние это любого превращало в беспомощное орудие ее воли.

В сердцах Игрейна резко прикрикнула на Моргаузу, что по-прежнему сидела у ног Вивианы, склонив голову ей на колени.

- Моргауза, а ну, вставай и ступай к себе; ты уже почти взрослая, нечего вести себя под стать балованному ребенку!

Моргауза подняла голову, отбросила с прелестного, недовольного личика завесу рыжих волос.

- А зачем ты выбрала для своих замыслов Игрейну, Вивиана? проговорила она. - Она не желает иметь с ними ничего общего. Но я женщина, и я тоже - дочь Священного острова. Почему ты не избрала для Утера Пендрагона меня? Почему бы мне не стать матерью короля?

- Ты готова безрассудно бросить вызов судьбе, Моргауза? - улыбнулся мерлин.