- У меня в услужении довольно златокузнецов, так что застежку можно было бы починить, обойдясь без нравоучений, что читать тебе сестра давно уже не вправе. Вивиана слишком много на себя берет, может, в детстве она и заменяла тебе мать, да только теперь ты не на ее попечении. Надо бы тебе почаще вспоминать о том, что ты - взрослая женщина, и меньше оглядываться на дом родной.

- Ну вот, теперь меня отчитали дважды, - раздраженно отпарировала Игрейна, застегивая цепочку на шее. - Один раз - сестра, а второй раз муж, точно я и впрямь дитя неразумное.

Над его головой по-прежнему маячила тень смерти, жуткий призрак, неотступно преследующий обреченного. И внезапно Игрейна пожелала про себя, пожелала исступленно, чтобы никакого ребенка и не было, чтобы ей не пришлось рожать сына мужу, который одной ногою в могиле... Внутри ее все обратилось в лед.

- Ну, будет тебе, Игрейна, - примирительно проговорил Горлойс, приглаживая ей волосы, - не злись на меня. На будущее постараюсь запомнить, что ты и впрямь - взрослая женщина на девятнадцатом году жизни, а не пятнадцатилетняя девчонка! Пойдем же, надо собраться к обедне, а то священники не одобряют хождений туда-сюда после того, как служба начнется.

Церковь оказалась маленькой, сплетенной из прутьев мазанкой; в сыром, промозглом воздухе тускло мерцали светильники. Игрейна порадовалась про себя, что надела плотный шерстяной плаш. Горлойс шепотом пояснил жене, что седовласый священник, престарелый и благообразный, что твой друид, - личный исповедник Амброзия, состоящий при войске, и что сегодня служат благодарственную службу в честь возвращения короля.

- А сам король здесь?

- Вон он входит, его место у самого алтаря, - прошептал Горлойс, наклоняя голову.

Игрейна тут же узнала Амброзия по темно-красной мантии, надетой поверх темной, богато вышитой туники, у бедра его висел инкрустированный самоцветами меч. Молодая женщина прикинула про себя, что Амброзию Аврелиану где-то около шестидесяти: высокий, худощавый, чисто выбритый на римский манер, он брел, ссутулившись, осторожно переставляя ноги, словно изнутри его терзала боль.