
— Это как же шлюпочным манером можно под водою грести? — не выдержал Иван.
— Можно, — уверенно сказал Курила Артамонов. Был он высок, плечист и бородат. Тридцать рублей по государеву указу за бороду не платил, а потому и не сбривал; А не платил пошлины за бороду по личному распоряжению Петра Алексеевича. Коли правила есть, так и исключения из них обязательно будут. Еще, глядишь, и в чем пожалуют. За поясом у Курилы Артамонова был небольшой плотницкий топорик, и до того острый, что воздух надвое резал. — При разумном командирстве не только грести, ими править можно. Скажем, левая сторона — табань, а правая свое загребает. И — наоборот, коли нужда в том возникнет.
Яков присел, пощупал мокрые доски тесно подогнанной обшивы, тронул пальцами холодные и уже тронутые ржавчиной обручи, опоясывающие подводку. Ни дать ни взять бочка близ причала плавает. Вода была прозрачной, и сквозь нее проглядывались уступчатые рыбьи плавники в нижней части бочки. Плавники не давали подводке крутиться. С обеих сторон дубового корпуса в воду уходило по три прочных, средней толщины пеньковых канатика, наматывающихся на вытянутые вдоль судна барабаны.
Яков вытер мокрые пальцы о панталоны, выпрямился.
— А как же подводка держится на глубине? Почему не всплывает пробкою или же, наоборот, — не тонет безвозвратно и гибельно для своего экипажу? — спросил он.
