- Звонили с телевидения, Изар. Интересовались, как вы будете одеты.

- Невежды, - сказал Изар. - Это им давно следовало знать из истории. Чему их учили?

- Телевидение, Рубин Власти. - Эфат пожал плечами.

- Да, ты прав. Ну, что же - мне пора. Не волнуйся. Отдыхай. Смотри телевизор.

- Я буду смотреть телевизор, Изар. Весь мир будет.

- Конечно, - согласился Изар. - Сегодня весь мир без исключения будет смотреть телевизор.

Он кивнул камердинеру и вышел. Спустился по лестнице, пересек пустой вестибюль. Швейцар поклонился, нажал кнопку - тяжелая дверь отъехала.

- Удачи, Рубин Власти, - проговорил он вдогонку.

Изар, не оборачиваясь, кивнул. Дверь за его спиной затворилась, басовито рокоча. Четверо стражей - сегодня то были Уидонские гвардейцы отсалютовали и вновь окаменели. Конюший и два прислужника внизу, у крыльца, склонились, лошадь, которую конюший держал под уздцы, тоже опустила длинную, породистую голову.

- Я приказал оседлать "Огонь милосердия". Рубин Власти.

- Да, - сказал Изар. - Прекрасная лошадь, благодарю вас, Топаз. Но велите расседлать. Я пойду пешком. Прекрасный вечер.

Он повернулся и пошел. Не так уж далеко было до Жилища Власти, и лучше было пройти это расстояние пешком, глубоко и спокойно дыша, ни на что не обращая внимания и ни о чем не думая; ни о незримой охране, ни о столь же незаметном телевидении, и меньше всего - о том, что предстояло. Все было продумано заранее. Задолго до его рождения. И не раз испытано на практике. Не раз, подумал Изар. А сколько же? Он принялся считать. Арифметика помогала идти, ни о чем другом не думая.

Странно: здесь ничего не изменилось за столько лет. Хотя - тут годы как раз не проходят. Да и чему меняться? Все тот же дом, и та же веранда, залитая исходящим отовсюду золотистым светом; и поросший яркой муравой луг, пересеченный медленно струящейся речкой, окаймленной невысокими кустами; и кромка леса вдали - у высокого горизонта.