Я стоял и смотрел; но если много лет назад, глядя на все это впервые и еще совершенно не понимая, где я оказался и что это такое, - если тогда я старался как бы вобрать все, доступное взгляду, в себя, то сейчас мне не на шутку захотелось вдруг самому раствориться во всем окружающем, и уже никогда, никогда больше не уходить отсюда; потому, быть может, что мне было известно: только здесь - и нигде больше я смогу в будущем находиться с нею. Только здесь - когда там, дома, мои дни истекут, и останется один только вечный, непреходящий день здесь... Впрочем, - тут же подумал я, Мастер и тогда не даст подолгу засиживаться без работы. Не тот у него характер. А, да пускай гоняет - все равно, каждый раз мы - и она, и я будем возвращаться сюда, если не в этот двухэтажный дом с высокой крышей, то во всяком случае в его окрестности - и пребудем, пока существуют миры, а также те, кто следит, чтобы эти миры продолжали существовать. Станем постоянными жителями Фермы - как иеромонах Никодим, например...

Мысли мои прервались от звука шагов. Занятно: я не разучился узнавать шаги, и сейчас, едва услышав, уже знал, кто приближается: высокий, сильный, чуть насмешливый человек вечно среднего возраста.

Мастер подошел и, как встарь, положил мне руку на плечо, как бы обнимая.

- С приездом, Ульдемир, - сказал он таким голосом, будто мы не виделись - ну, от силы каких-нибудь три дня. Словно мы вернулись в те времена, когда все были молоды и - ну да, наверное же мы были тогда счастливы, хотя и не понимали этого; подлинное счастье всегда остается в прошлом, оно всегда уже ушло, и его видишь только со спины, потому что никак нельзя обогнать его, чтобы снова встретиться лицом к лицу, чтобы воскликнуть: "Я знаю тебя! Твое имя - Счастье!" - и в ответ увидеть ту улыбку, которой улыбается только Счастье - но тогда тебе казалось, что всего лишь улыбнулась женщина...

- Здравствуй, Мастер, - сказал я и вздохнул невольно. - Тепла тебе.