- Ах, милый Мастер! - сказал я. - Старый человеколюбец! Как он обо мне заботится! Ну, а каково же второе обстоятельство?

- Она тоже просит тебя об этом.

Я невольно согнул руку, чтобы убедиться, что сердце все так же тарахтит на своем месте: на миг мне почудилось, что оно куда-то провалилось.

- Ты видел ее? Говорил с ней?

- Ну, разумеется! Кем бы я был, если бы не повидался, не поговорил с нею, зная, что меня посылают, чтобы пригласить тебя.

- Ну рассказывай же! Как она там? Или ее уже послали куда-нибудь в очередное чертово пекло?

- Она была еще там. Ты ведь знаешь: после окончательного перехода дается какое-то время, чтобы человек мог привыкнуть к своему новому положению. Как она? Ну, ей, кажется, тоже не хватает тебя - и дочери, конечно же. Но извини, подробнее я расскажу как-нибудь в другой раз. Она просит - вот то, что тебе нужно знать сейчас.

- А ты не врешь. Рыцарь? - спросил я с подозрением. - Может быть, решил применить солдатскую хитрость?

Он, по-моему, обиделся всерьез.

- Одно из двух, Ульдемир: или "врешь", или "Рыцарь". Рыцари, как ты должен бы знать, не лгут. Если они рыцари. Не оскорбляй меня, будь добр.

- Извини, - проворчал я. - И все равно. Не хочу его видеть.

- Он понимает это. Почему бы иначе он послал меня? Приглашение можно было бы передать тебе и более простым способом. Но подумай хорошенько: если ты сейчас откажешься, что же ты скажешь ему - и ей - когда встретишься с ними?

- Если встречусь...

- А ты что - рассчитываешь на бессмертие в этом мире? Этого, как мне кажется, никто тебе не обещал... Ты ведь захочешь снова быть с нею потом, когда здесь тебя уже не останется?

- Господи, что за идиотский вопрос!

- Так вот: она ждет тебя, и будет ждать столько, сколько потребуется. Но, по-моему, сейчас тебе еще рано уходить отсюда насовсем. Ты, собственно, и сам это сказал. Не так ли?