- Хватит разыгрывать комедию! Я не эмигрант и никаких бумажек подписывать не буду. Немедленно освободите меня!
- Освободить?! - человек в гражданском вышел из-за стола и похлопал Лымаря по плечу. - В самом деле, хватит шуток, - голос его зазвучал сухо. - Не забывайте, что вы попали на военный корабль и можете быть расстреляны, как иностранный лазутчик. Отсюда есть два выхода: или акулам на завтрак, или... или в лагерь перемещенных лиц.
Михаил Лымарь никогда не отличался особенной выдержкой, а эти слова подействовали на него, как удар плетки. Он прореагировал на них неожиданно и молниеносно: склонил голову и так трахнул ею человека в штатском, что тот лишь пятками мелькнул в воздухе.
На крик сбежались матросы, и в каюте началась настоящая драка. Но где уж тут было сопротивляться одному, связанному, против многих! Лымаря скрутили, стянули дополнительными веревками, бросили на пол.
- Хорошо... хорошо... - зловеще повторял человечишко в гражданском, вытирая платком окровавленный нос. - Даю вам пятнадцать минут на размышления. В случае отказа будете расстреляны!
Он вышел из каюты, зло грохнув дверью.
Лымарь остался в одиночестве.
Пятнадцать минут?.. Нет, это не шутка. Дело идет о жизни и смерти.
Умирать, да к тому же вот так глупо, не хотелось. Давно закончились бои второй мировой войны, и радист Михаил Лымарь уже начал забывать, как посвистывала и погрохатывала над ним смерть. Теперь бы только жить да жить... "
Ну, а что если пуститься на хитрость?.. Подписать заявление, а затем удрать при первом же удобном случае?"
Он тотчас же прогнал эту малодушную мысль. Стоит пошатнуться хотя бы раз и попадешь в западню, из которой вряд ли вырвешься. "Перемещенные лица!" О, их крепко держат в руках, запугивая, агитируя, прививая им худшие человеческие или, вернее, звериные - качества. Лучше погибнуть, чем стать одним из таких!
Значит - все...