— Да он тебе «нужен, как корове седло, или лошади очки», — насмешливо заметил Кок.

— Приличным людям даже и неплохо быть слегка близорукими и глуховатыми, чтобы поменьше замечать вокруг себя всякие пакости, — нравоучительно ответила Цыпа, подслеповато поглядев сквозь лорнет на Крыса. — К тому же, лорнет придаст мне определённый светский лоск.

Через полчаса с чердака появился Хомо, таща на себе старинный граммофон с огромной блестящей трубой и вполне современный фотоаппарат «Полароид». Хомо лыбился во всю пасть и беспрерывно ухал:

— Ух! Такую полезную вещь не каждый найдет.

Ужасно довольный собой, он стал устанавливать граммофон на стол и прилаживать трубу, радостно при этом распевая:

Мой прадед раз камзол купил, Но стал ему он мал. Тогда отцу его носить Он строго наказал. Отцу камзол был сразу мал, Что дедушка купил, Но он старательно его До старости носил. Прошли года, и внук подрос, Но всем камзол уж мал, Как те идеи и мечты, Что прадед завещал. А потому, купив камзол, Ты сам его носи, А все идеи, что сносил, С собою уноси.

Цыпа попыталась обдумать услышанное, но это у неё не получилось, а поскольку ей все равно очень хотелось высказаться, то она просто сказала:

— Да! Хорошие родители всегда завещают детям всё самое дорогое и ценное.

— И ненужное, — хихикнул Крыс.

— Никогда нельзя плохо говорить о родителях. Вот, например, мои бедные крошки…

— Слушай, Цыпа! — перебил Кок. — Ну, как тебе мои сапоги?

Донельзя довольный своими находками, Кок прямо-таки светился от счастья. Отбросив всю свою важность, он судорожно пихал лапы в сапоги.