Двенадцать человек на сундук мертвеца! Ух-хо-хо! И бутылка рома!

При этом он энергично стукнул о пол тростью, точно одноглазый Билли-Бонс своим костылем. Чувствовалось, что герои романа Стивенсона «Остров сокровищ» ему по душе, а этот припев ему особенно нравится.

— Боже! Что за манеры! — вздрогнув, возмущенно квахнула Цыпа. — Приличные люди не распевают таких песен.

— И не распивают спиртные напитки, — съехидничал Крыс, при этом зорко следя за Хомо и приготовившись, на всякий случай, нырнуть под половицу.

Но Хомо лишь хитровато ухмыльнулся Крысу и Цыпе и, сделав губы трубочкой, снова запел, на этот раз тоненьким детским голоском:

Сынишка раз решил попить И спер у папы квас, Но, оказалось, — самогон От мамы тот припас. Хлебнул сынулька самогон, Глаза на лоб ползут, Никак не мог поверить он, Что папы водку пьют.

— Ну сколько вам можно, Хомо, говорить! Смените репертуар. Хорошо, что здесь нет маленьких детей! — опять возмутилась Цыпа.

— А что, — детям, которые уже совсем подросшие оболтусы, это было бы в кайф? — с серьёзным видом спросил Крыс.

Хомо, с глупейшим видом, осклабился ещё шире. Он никак не мог успокоиться. Было заметно, что он находится в перевозбуждённом состоянии, — наверное, от всех треволнений прошедшего дня, а выпитый глоток пива лишь ещё больше подстегнул его. Зажав пустую банку в лапе и ритмично колотя ею по ручке дивана, Хомо бодро, на современный лад, заголосил не своим голосом:

В лесу сова — вдова жила, Свой домик был у ней, И самогон она гнала, Чтоб угощать друзей. Раз к ней приперся старый сыч,