Шо-Имбрис снова поднял взгляд, каким-то образом ухитрившись обратиться к Андерику, не глядя на него прямо.

– Пятнадцать минут до терминатора, капитан, – доложил он. – Мы будем в нижней точке орбиты, все, как вы приказали.

– Отлично. Передай шлюзовой команде – пусть доложат готовность.

Монитор на его пульте ожил непривычно быстро – лишнее свидетельство того, насколько действия Барродаха выходили за рамки даже той жестокости, которую приписывает обычно молва должарианцам и их миньонам. «Они ничего не делают просто так. Даже боль причиняют с целью». Команда «Когтя Дьявола» определенно вела себя как шелковая с той минуты, как Андерик прокрутил им видеозапись, как оперировали Таллиса – согласно предложению того же бори. «И они вспоминают это каждый раз, когда я на них смотрю».

– Шлюзовая команда докладывает, у них все готово. Сброс произойдет вдоль оси ускорителя, согласно вашему приказу.

Андерик кивнул. Еще несколько минут – и начнется задуманная им забава... заодно он избавит корабль от слишком уж срамной меблировки, которую так любил прежний капитан.

– Отлично. Пусть ждут приказа.

Он глубоко вздохнул. Полному его блаженству мешала одна-единственная деталь, но именно сейчас ему предстояло иметь с ней дело. И откладывать это он не мог никак, поскольку без помощи незаконно вживленного в корабельный мозг разума ему не устроить того зрелища, которое, как он надеялся, поможет ему завоевать, наконец, сердце Лури.

Андерик окинул мостик взглядом. Никто не смотрел на него. Он начал набирать код пробуждения установленных Таллисом логосов. Рука его дрожала. Для выросшего на Озмироне логосы были олицетворением зла, но теперь только они могли помочь ему в задуманном развлечении. Да и потом только их обобщенный боевой опыт сможет благополучно провести корабль через тот хаос, в который превращалась распадающаяся Панархия.

С благоговейным ужасом смотрел он, как оживает главный экран. На изображение плывущего под ними Артелиона наложились столбцы букв, цифр и графиков. Он с трудом заставил себя поверить, что их не видит никто, кроме него; впрочем, ни один из находившихся на мостике и правда не выказал никакой реакции.