Марим пожала плечами и пересекла приемную к маленькому отсеку, где лежал младший член экипажа «Телварны», потом мотнула головой в сторону соседней двери.

– Как старикан?

– Выживет.

– Он правда Школяров папаша?

Монтроз пожал мощными плечами.

– Похоже на то.

– Стоящий тип?

Монтроз прикусил губу.

– Судя по всему, он университетский профессор.

– Что это Эсабиану Должарскому нужно было от профессора? – нахмурилась Марим.

Монтроз только пожал еще раз плечами и отвернулся к пульту.

Марим положила руку на кодовую панель двери в отсек Иварда.

– Не огорчай его, – предупредил Монтроз, не поворачивая головы.

– Не буду, – безмятежно пообещала Марим. – Правда, не буду.

Она протиснулась внутрь – тело ее привычно среагировало на изменение гравитации – и прикрыла за собою дверь.

Ивард лежал на кушетке в четверти нормального тяготения. Глаза его были открыты и смотрели в потолок. Казалось, он не замечал ее. Она прислонилась к двери и пристально посмотрела на него. Вид у него был не слишком привлекательный: растрепанные рыжие волосы, покрытая крапинками кожа – «Веснушки, так, кажется, называются эти штуки?» – блеклые, слезящиеся глаза. Он и бриться-то еще не начинал, но рана состарила его на много лет. Повязка на плече была белоснежно-чистой, но Марим показалось, что она слышит сладковатый запах горелой плоти.

Тем не менее она протянула палец и осторожно провела им по его руке.

Его веки дернулись, и она увидела, как расширились его зрачки, когда он узнал ее. Она одарила его самой нежной из своих улыбок.

– Так ты проснулся, Рыжик. Эти суки здорово целились, а?

Ивард усмехнулся чуть слышно и тут же сморщился.

Она положила руку на его костлявое тело и осторожно погладила ребра.

– Не надо. Потом у нас будет время насмеяться вволю. Тебе так нравится?

Он кивнул, и лицо его осветилось надеждой.