На крыше дома, сложив крылья, громоздилась пернатое создание с женской головой и голой грудью. Тут Хозяин вообще скинул исподнее и, болтая здоровым мужским естеством, принялся обтираться снегом. Василий замер, глядя на мощный, достойный античных скульпторов, торс. - Тебя как звать, отец? - Кличут по-разному, когда Седобородым, когда Высоким, но чаще Власом! Эх, хорошо! ... Зови и ты меня так - не ошибешься! ...Что, не любо такое мытье? - усмехнулся Влас. - Да, не та нынче молодежь. Не та! - Батюшки! - всплеснула руками хозяйка, выбегая на крыльцо, - Эк чего удумал! Гостя простудишь! - В здоровом теле, Виевна, здоровый дух! - обернулся к ней дед, даже не прикрывшись, и Василий отметил, что шея у Власа со спины почему-то синяя. - У него дырка в плече... - Была... ты хочешь сказать. А на шею мою, добрый молодец, не удивляйся. Это она из-за чужой жадности такая. Выпил, понимаешь, когда-то одну гадость. Вспоминать тошно. Но есть такое слово - надо. Василий рванул с себя рубаху и уставился на едва заметную звездочку чуть выше подмышки. - Я тут подлечила тебя малость, - просто сказала Виевна. - Спасибо, хозяйка? Но как? Каким образом. - Пустяки, - молвила она, улыбнувшись. Влас самозабвенно купался в сугробе. При виде этого Василия потянуло назад на печку. Буквально ворвавшись в дом с мороза, парень нашел на скамье выстиранную да выглаженную гимнастерку, в которую немедленно облачился. Еще раньше он приметил и свой тулупчик, все прорехи заштопала заботливая женская рука. Василий машинально ощупал подкладку, где у него были зашиты документы. Корочки на месте. В кармане тулупа некстати обнаружилась большая еловая шишка, измазанная смолой. Он оглядел помещение в поисках мусорной корзины, но ничего подходящего не нашел. Правда, на широком подоконнике стоял высокий, объемный горшок, полный чернозему. Мусорить не хотелось. Сержант подошел к окну и попытался расковырять ямку - авось, шишка-то и сгниет.