– Впустите их, пожалуйста, - разрешил Лэнглон, и в кабинете появился отец Мойнихэн, а за ним Эрингер.

– Переходя улицу перед вашим зданием, просто рискуешь жизнью, это уж точно, - весело заметил священник. - Все равно что Лэндсдаун-роуд в Дублине, когда англичане выигрывают у ирландцев в регби.

Бетти с виноватым видом маячила в двери позади посетителей. Она была очень похожа на растерянного бобра, у которого обрушилась плотина.

– Извините, мистер Лэнглон, но они так настаивали… - пробормотала секретарша.

Копински представил присутствующих друг другу. Новости Эрингера состояли в том, что здание Сайкомпа объявлено опасным для жизни, люди эвакуированы, а теперь инженеры изучают прилегающий к нему мост Куинсборо, где наблюдаются те же проблемы. По пути в Бюро он узнал от отца Мойнихэна о предположениях Копински и был ими очень заинтригован. «Во всяком случае, в этом что-то есть», - так звучал его предварительный вердикт.

Но Граусс не собирался уступать свои позиции без боя.

– Почему тогта есть фее эти заплаты по фсему горот? Почему эти жуки едят фремя сдесь и сдесь, а не там и там? - он повел рукой в одну сторону, потом в другую. - Почему они едят фремя на телефонной станции и едят фремя в аэропорту Кеннеди, а фот ф парке и на стадионе для пейспола они его не едят? Какая разниса? Фремя есть фремя, так? Где сдесь смысл? Я не фишу.

Уэйд с любопытством посмотрел на Эрингера. Тот лишь пожал плечами.

Ненадолго установилась тишина. Потом Дина проговорила:

– Интересно, что бы сказали эскимосы, если бы узнали, как много у нас слов для обозначения строительного материала. Уэйд непонимающе вскинул голову.

– Что такое?

– Видите ли, может, это как в случае с эскимосами… Для нас снег - это просто снег, а у них есть множество слов для обозначения этого вещества, потому что оно служит им в разных целях.