- Хм-м... да... право не знаю, - сказал он. - Боюсь, Талусу это не понравится.

- А зачем ему знать заранее?

- Ну, мальчики... право же! Э... не хотите же вы, чтобы я скрыл от него...

- Орик, но ты же прекрасно понимаешь, что мы наверняка проиграем, если не примем какие-то меры, и побыстрее.

- Робар, откуда такой пессимизм? - Выпуклые глаза Орика излучали фальшивую уверенность в будущем.

- А соломенное голосование? Не слишком-то много оно обещает! В сельских местностях мы проигрываем один к двум!

- Ну-у... Может быть, ты и прав, мой мальчик. - Орик дружески положил ладонь на плечо юноши. - Хорошо, предположим, что мы и правда проиграем выборы. Му же не один день строился. И я хочу, чтобы вы знали, как высоко мы ценим ваше самоотверженное усердие, независимо от исхода. Талус его не забудет, как и... э... я... Благодаря вам и таким, как вы, мы, старшее поколение, можем не опасаться за судьбу Му!

- Нам не нужно, чтобы нас высоко ценили, нам нужно победить на выборах!

- Безусловно, безусловно! Мы все этого хотим, и я в первую очередь. Э... в какую сумму обойдется эта ваша задумка?

- Сгущение обойдется недорого. Предложим Кондору единовременный гонорар и пообещаем какую-нибудь должность после победы. Основные расходы придутся на вино для него. Другое дело переброска истуканов на избирательные участки. Мы планируем простую коммерческую переброску.

- Она... э... обойдется дорого.

- Дольф заходил в храм справиться о цене.

- Боги! Неужели вы открыли жрецам свой план?

- Нет, почтеннейший. Он просто уточнил тоннаж и расстояние.

- И сколько он запросил?

Робар ответил, и на лице Орика появилось такое выражение, будто у него на глазах волки пожирали его первенца.

- Ни в коем случае! - отрезал он. - Даже и не заикайтесь!

Но Робар не отступил.