– Это если договор был липой, а цели и интересы все-таки не совпадают. А если – все-таки – совпадают?

– Ну?..

– Тогда начинаются широчайшие контакты и обмены, прежде всего – информацией о себе. Потому что общие интересы всегда имеют частные, индивидуальные проявления, и, стремясь эти интересы реализовать как можно полнее, – Гийом отпил еще, явно стараясь тщательнее продумать свои непонятно зачем произносимые слова, – нужно максимально представлять себе те их проявления, которых жаждет твой сосед. Иначе пойдет дисбаланс, накачка взаимных напряжений – и в итоге прогадают оба.

– Предположим, – Коль взял бутерброд и стал заинтересованно вертеть его перед глазами, стараясь показать, что даже бутерброд ему интереснее, чем этот разговор. Бутерброд был аппетитный, свежайший, и Коль не выдержал – откусил.

– Мы живем в обществе, где цели и интересы всех людей совпадают.

– Так что ж вы, елки-палки, – пробормотал Коль с набитым ртом. – Я спрашивал сколько раз! – проглотил. – Коммунизм, что ли, у вас все-таки?

Гийом только шрамом дернул да тряхнул бокалом. Но не расплескал, уже отпил порядочно.

– Денег ты не видел? Нет. Значит, не капитализм. Партбилеты и кумачи видел? Нет. Значит, не коммунизм. И оставь это! Жизнь у нас. И в этой жизни все стараются говорить друг другу все, что думают. Не обманывая. Не умалчивая даже.

– То-то шум стоит! – скривился Коль.

– Зачем шум? Все бережно говорят, тихонько. Шум ведь никому не нужен. А если шума не хочет никто – тогда в ноль секунд можно договориться о том, чтобы не шуметь.

– Вкручиваешь ты мне, – Коль покачал головой. – Вот, скажем, встречаю я урода. Нет, чтобы отвернуться тактично – я подхожу старательно, контакты ведь нужны, и сразу бабахаю от души: ну и рыло у тебя, братец, ну и фигурка!

– Не так, – остановил его Гийом. – Неправда. Разве ты это чувствуешь? Физиологическая неприязнь естественна, но и духовное сострадание естественно. То, что ты сказал – сказано со злобой, с издевкой.