Там было полутемно, легко пахло жарящейся картошкой. Достал из погреба баночку маринованных огурцов. И тут множественно заскрипели ступени крыльца, и в дверь вежливо постучали.

– Забирайтесь, – сказал Коль самым радушным голосом – и внутрь буквально ворвались гости в мокрых насквозь, но чистых одежках, красноносые и продрогшие до костей. – Эка вас разобрало! Ну, давайте к печурке, она теплая…

Они не ответили – возможности не было – только закивали судорожно и, трясясь, прильнули. Коль, посмеиваясь, созерцал. Теперь можно было, слава богу, разобрать, кто парень, кто девка. Невысокая, коренастая, с черными жесткими волосами – Даума. Монголка, наверное. Тоненькая, гибкая, длинные волосы мокрыми веревками приклеились к спине и узким плечам – Сима. Высокий, тощий, носатый, губастый – Макбет. Цию похож на Дауму – тоже крепко сшит, скуласт, только повыше, почти с Макбета.

– Вам ведь, робятки, придется застрять здесь, – Коль заполз в дальний угол: авось пси-слышимость похуже. – Мой скорди навряд полетит. Автомат с продуктами придет только через неделю. Так что…

– А если подождем автомат, тебя не стесним? – это, конечно, тактичный Макбет просипел сквозь дрожь.

– Да чего ж, мне одна приятность.

– А нам и подавно, – ответила Сима. – Здесь удивительно красиво. Ты с оленями нас научишь играть?

– Олешков тута нету, – ответил Коль с сожалением. – Зимой на олешков приезжайте, ну, осенью в конце… Нонче медведь в лесу, кабарга, изюбр… белки, птахи всякие…

Гости постепенно приходили в человеческий вид – трясение унималось, умеряли алое сияние носы. Но ребята еще припластывались к печке, по которой, темня побелку, сползали водяные потеки.

Потом был ужин.

– Медку выпейте, медок у меня знатнеющий, лесной! Хмелеешь, а не дурееешь! Ну, что по капельке, одно только продукт переводить, ты, красавица, стаканчик-то доверху налей и одним глоточком – хлоп! Во, вот на Цию свово погляди! А вот огурчик, из нефти вы огурчика такого хоть лопните не сделаете, не даст ни нефть, ни вакуум такого букету… Ах, сладко! Ишь, горностайчик прилез, вкусно запахло ему… ай ты, лапочка, ай, друг любезный, ну, уважил! Ты, Мак, дай ему кусочек, не кусит с пальцем! Что? Как приручил? Да никак не приручал, зверушки меня все сызмальства знают.