– А это сколько? – сладко трепеща, спросил Макбет.

– А увидите, чай, – ответил Коль, сам никогда не знавший, сколько в метре аршин или в аршине метров.

Подальше, подальше! Только держаться подальше! После года животной жизни Коля опять била дрожь человеческого страха, предощущения человеческого стыда. Маршал сказал – метров семь, дальше цепляют только гении, а эти на гениев не очень-то похожи!.. Подальше!

А пришельцам было не до того. Они смотрели во все глаза на всклокоченную бороду и на замшелый скит, слушали во все уши древнюю лесную речь, а из сознания Коля до них долетали легкими дуновениями спокойные озера, бурные речки, полные рыбы, оленята, катающиеся с Колем по жухлой осенней траве…

Они пошли. Босой Коль в перезаплатанной рубахе-размахайке, в закатанных до колен штанах вел и безо всякой телепатии чувствовал на своей спине изумленно-радостные взгляды ребятишек.

– Вот она, – проговорил он, и они вышли на тот самый берег, где Лена – царствие ей небесное – когда-то его спасла.

– Ух, какая, – раздался сзади голос Симы. Алая от заходящего солнца вода бурлила. – Здесь бы надо порисовать…

– Заползайте, девоньки, – посоветовал Коль, – а мы за огорочек пойдем, во-он туды. Не заледенейте, водица тут студеная…

– Не заледенеем, дед, – заверила Даума, и тогда Коль с парнями удалился, перевалив через береговой холм, на котором, обнажив длинные стоячие жилы корней, кренились над потоком тяжелые золотые сосны.

– Тут и вы стирайтесь.

Парни послушно разнагишались – с одежды хлопьями отваливалась просохшая грязь.

– К скиту дорогу найдете?

– Куда? – спросил Цию.

– К дому.

– Найдем.

– Тогда я пошел ужин варганить. Только живей, а то как раз лихоманку подхватите!

Поспешно развел огонь, поставил ужин – картофель со своего огорода и копченая лососина. Потом, вспомнив, бросился к скорди, вскрыл пульт и вытащил интераптор. Теперь не взлетит, хоть тресни. Закатил блок под крыльцо, вернулся в скит.