Я нахмурился, и Киссиндра предостерегающе произнесла:

— Эзра…

— Нет, я не говорю, что он не заслуживает похвалы, — поправился Дитрексен, наткнувшись на ее взгляд. — Если бы не он, у нас не было бы концепции. Этого почти достаточно, чтобы мне захотелось стать наполовину гидраном.

Он взглянул на меня с легкой усмешкой, повернулся к Санду, ко всем остальным, наблюдая за их реакцией.

Последовала долгая пауза. Не отрывая взгляда от Дитрексена, я заявил:

— Временами мне хочется, чтобы ты хотя бы наполовину был человеком.

— Позвольте мне представить вас нашим гостям гидранам, — торопливо проговорил Перримид, подхватывая меня под руку и стараясь незаметно оттащить. Я вспомнил, что он является ответственным за отношения Тау с другими расами. — Они хотели поговорить с вами.

Внезапно я осознал, что являюсь не только равноценным членом экспедиции, которая намерена добавить несколько фактов к интересующему ФТУ нагромождению сведений о произведениях творцов. Я еще и живой символ того, что Тау — не сторонники геноцида. Во всяком случае уже не сторонники.

Все и вся вокруг меня отошли на задний план за исключением трех гидранов, выжидающе глядящих на нас через зал. Внезапно я почувствовал, что все напитки и камфорные таблетки взбунтовались внутри меня.

Гидраны стояли группой и смотрели на нас. Они не шелохнулись, пока мы подходили к ним, отгороженные от остальных, как будто защищались от неведомой силы. А я был один, никто не был сродни мне ни в этой, ни в какой другой толпе: где бы я ни оказался, никто не был похож на меня.

Перримид подвел меня, поставил перед ними, как управляемый робот с пластинкой мыслей.

На гидранах была одежда, которая подошла бы любому другому в этом зале — так же хорошо скроенная, такая же дорогая, хотя и не цветов корпорации, но я сразу заметил: у них отсутствовало то, что я всегда замечал на людях. Ни у кого из них не было браслетов с лентой данных. Они не были людьми. Для Федеральной сети, фиксирующей любую деталь жизни человека от рождения до смерти, гидраны не существовали.