- Говорят, что из таких, как я, получаются самые лучшие рабыни, объяснила женщина.

Крестьянин предположил, что во многом это зависит от самой женщины, к какому бы сословию она ни принадлежала - от ее способности любить, свободы ее сексуальных желаний, чувств, которые заставляют ее быть беспомощной и зависеть от милосердия хозяев; от ее усердия, преданности, покорности и тому подобных качеств. Считалось, что чем умнее женщина, тем меньше необходимости в ее укрощении и обучении. Такие женщины быстрее всего смирялись со своим положением, уступали во всем, становились беспомощными, радовались своим узам.

- Ударь меня, господин, - попросила она.

- Ты не рабыня, - возразил он. - Не говори так.

Так говорили рабы. Не то, чтобы им нравились наказания или их редко наказывали. Это был, скорее, способ доказать хозяину свое смирение, показать, что раб принимает свое положение, знает, кому принадлежит, и признает за хозяином право наказания. Такие слова помогали вспоминать о своих рабских узах. Обычно хозяин в ответ отдавал какое-нибудь незначительное приказание, но раб знал, что могло произойти. Конечно, рабам редко приходилось напоминать о том, кто они такие.

- Где твой отец? - спросил он.

- Умер. Его замучили сборщики налогов, он много пил и вскоре умер.

- А ты сбежала?

- Да.

- И так стала гумилиори?

- Да.

На множестве планет к сословию гумилиори относились крестьяне и члены ремесленных цехов. Даже капитаны торговых судов, пекари, плотники, каменщики, оружейники, люди, искусные в различных ремеслах, даже актеры не были свободными, подписав так называемое "обязательство". Это помогало в стабилизации населения, его удерживали на постоянном месте, чтобы обеспечить своевременную уплату налогов. Многие землевладельцы, особенно не богатые, те, кто был не в состоянии давать взятки губернаторам и префектам и не имел вооруженных отрядов, боялись сборщиков налогов, как огня; даже сенаторы отвечали за сбор налогов в своем округе.