— Камелота больше нет, — жестко сказал король. — А амулет — вот он, со мной. Но за эти годы он уже утратил все свои магические свойства. А мы давным-давно решили отказаться от услуг магов. Это слишком накладно и ненадежно. Я пытаюсь объяснить тебе то, во что ты не желаешь поверить — ты никому здесь не нужен. Мир живет по-другому, иначе, чем это было при Артуре и тебе. Да, вы оба, и ты, и он, нужны людям — но только как символы. И народ желает верить в то, что вы когда-нибудь вернетесь — и при этом не допустит, чтобы вы вернулись на самом деле. Вы хороши как сказка. Как явь вы никому не нужны.

— Дай! — глаза старика блестели, он тянул свои высохшие сморщенные руки живой мумии, и они дрожали. — Дай! Дай мне ее! Дай!

— Повторяю, она уже потеряла всю свою силу, — сказал король.

— Впрочем, — добавил он, чуть поразмыслив, — я дам ее тебе. Бери.

Он выдернул розу из дыры, укололся шипом и раздраженно сунул кровоточащий палец в рот. Другой рукой Генрих передал розу старику, и тот бережно, как младенца, принял ее.

Король зачарованно следил за тем, как старик уложил розу рядом с собой на клок соломы и, закрыв глаза, пытался что-то сделать. Генрих не знал, что именно, да и не желал вмешиваться в дела колдунов. Впрочем, нынешние колдуны и в подметки не годились этому.

Старик возился с цветком долго, около часа. Все это время король вынужден был ждать. Он ждал. До обеда с послом было еще далеко. А у него оставалось здесь незавершенное дело.

Через час старик вынужден был сдаться. Он недоверчиво покачал головой, но факты оставались фактами. Сила ушла. Видимо, уже навсегда.

— Не могу, — прошептал он, возвращая розу Генриху. Тот сунул ее на старое место и присел на корточки подле старика.

— Ну и что теперь? — спросил король. — Что станешь делать теперь? Ведь умереть ты можешь лишь по собственному желанию. Так что впереди еще много лет. Где ты намерен их провести?