Прошло не так много времени, как капитан Крокс прилетел на планету копачей, но ему стало скучно. Однообразная спокойная жизнь оказалась не для него. Каждое утро капитан выглядывал в окно своего сборного двухэтажного дома и видел у озера на фоне оранжевых камней спрутовидный силуэт "Звездного Странника".

Огромный боевой звездолёт времён последней галактической войны, покрытый шрамами, с оплавленными и залатанными бортами, с орудийными башнями и наглухо задраенным центральным шлюзовым люком выглядел недовольным и угрюмым. Он словно говорил Кроксу: "Я был создан для войн и скитаний, а не для того, чтобы ржаветь на тихой планете у озера, на котором никогда не бывает бурь."

Сознавая свою вину перед звездолетом, капитан избегал приближаться к кораблю. Он дал себе клятву, что никогда больше не ступит на борт и не прикоснется к такому знакомому пульту навигатора в рубке. "С прошлым покончено, раз и навсегда, я хочу дожить свой век в покое", - говорил иногда Крокс, в глубине души сомневаясь, этого ли он хочет. По ночам ему снились борта звездолета и алмазная россыпь созвездий Млечного пути. То, к чему так привыкаешь, нелегко забыть.

- Капитан, неужели вам не надоело? Живем тихо, безопасно, скучно, как в болоте, - спросил как-то робот-попугай. Носатая птица сидела на кольце в клетке и, следуя заложенной в нее программе, брезгливо чистила клювом искусственные перья.

Капитан Крокс, человек - киборг, с тускло поблескивающим стальным корпусом, половина лица которого была механической, с красным мерцающим зрительным датчиком, а другая половина - человеческой, с грустным усталым глазом, повернулся к птице.

- С каких пор ты стал таким воинственным, попугай? - удивился он. - Ты же всегда был сторонником мирной жизни?

- Мало ли что я говор-рил, - проворчал тот. - В глубине души я всегда был пир-ратом, как и вы, кэп!

Из соседней комнаты послышался низкий вибрирующий гул, и попугай испуганно взлетел.