- А может, он не согласится? - Оборотень приподнял бокал, рассматривая на просвет остатки розовато-желтой жидкости, плескавшейся на округло-стеклянном донце.

- Согласится-согласится,- уверил король эльфов.- Поскольку у сэра Сериоги есть одно, но до крайности болезненное место, а именно жизнь и процветание нашей дражайшей леди Клотильды. Намекнем юному сэру и герцогу, что предмету его... гм... дружественной любви или любовной дружбы - я уж и не знаю, как именно назвать то, что творится между ними,- так вот, этому предмету вот-вот придет хана.

- Обманем, значит?

- Зачем обманем? - притворно удивился Эльфедра.- Ба, дорогой, да где ты тут обман видишь? Одна чистая правда! Бедная Клоти и в самом деле на краю погибели. Или в вине утопнет, поскольку лакает его не просыхая, или...

-Или?

- Или, как и мы, привлечет к себе внимание ордена Палагойцев, которому может вдруг разонравиться истинная история спасения малолетнего короля Зигфрида. А как известно, нет лучшего способа подправить любую историю, чем прикончить всех ее положительных героев. Отрицательные же герои и сами промолчат - не дети, понимают... И будут потом излагать исключительно правильную версию, удовлетворяющую всех власть предержащих. Да и потом... Нашему сэру Сериоге и раньше врали, что леди Клотильда, дескать, на краю гибели - и ничего, верил, кивал... и бросался туда, куда его посылали...

- Жалко, он сейчас эту беседу не слышит...

- Хорошо, что не слышит,- строго поправил Герослава король эльфов.Потому что его юношеская вера в то, что добро все-таки можно и нужно творить, нужна нам сейчас как воздух. И, как ни смешно это звучит, нужна именно для того, чтобы сотворить определенное добро. Для тебя и всех оборотней, для меня и всех моих эльфов, для него самого, для леди Клотильды и, наконец, тех двоих сопляков, что он спас.

- В общем, всем будет хорошо... Кстати, а при чем же здесь вера? Его удачливость - вот это я понимаю, это да, необходимо. Везучий паренек...