- Ибо какая польза человеку,- медленно прогудел Быков,если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?
Григорий Иоганнович даже глаза приоткрыл, недоверчиво покосившись на Быкова. Странно было слышать такое от человека, который на протяжении множества лет читал, казалось, лишь всевозможные руководства по эксплуатации, наставления да технические паспорта.
- Мы своим душам не вредили,- сказал Быков и осторожно положил чугунную, горячую, как из домны ладонь на острое колено друга.- Цель - люди, Иоганыч. Все остается людям.
- Да, мы так когда-то думали. Но люди-то разные, и цели себе ставят разные! И в разных целях будут использовать все, что ты им оставишь... Положа руку на сердце, Алеша... ведь на самом деле ты трудишься лишь для тех, чьи цели совпадают с твоими, про остальных в лучшем случае не думая... а в худшем - думая, что их всех надо как-то... перевоспитать... глаза им открыть, что ли... Ведь правда? И я тоже, и все... иначе человек не умеет!
Автобус легко отвернул влево - пассажиров одинаково качнуло на сиденьях; нечувствительно пересек встречную полосу и вкрадчиво, будто высматривая место для ночлега, покатил в сторону от проспекта.
- В свое время в Гоби,- неспешно проговорил Быков, глядя в дождливую мглу впереди и словно бы ни к кому не обращаясь,- много довелось работать с китайскими товарищами. Так меня еще тогда поразило: "товарищ" по-китайски - "тунчжи" и дословно это значит что-то вроде "единочаятель". Не единомышленник даже - а тот, с кем мы хотим одного и того же. Здорово, правда?