— Я только послушать, какая завтра погода, — виновато бормочет Душан и глядит исподлобья на маму: не сердится ли она?
Нет, мама не сердится. Она глядит на Душана, потом на календарь, потом опять на Душана.
— Подумать только! — восклицает она. — Завтра же первое сентября!
Тут мама выскочила из-за стола, подхватила Душана на руки и закружилась с ним по комнате.
— Душко! Ведь ты у меня уже школьник! Ой, как время летит!
Хворостина
Позабыв про свою работу, мама подсела с Душаном к приёмнику. Ей тоже хочется услышать, какая завтра погода.
Но по радио без конца передают музыку. Мама выключила приёмник, но с кресла не встала. Душан обрадовался — значит, можно будет поговорить.
Мама очень хорошо рассказывает. И про своё детство, и про войну, и про деревню, в которой она родилась…
Душан часто просит её:
— Расскажи какую-нибудь сказку, как ты была маленькая.
В ответ мама только усмехается:
— Это не сказка, Душко, это жизнь…
На этот раз Душан просит:
— Расскажи, как ты пошла в школу!
— Этого я, право, не помню, — говорит мама.
— Помню только, что в первый день я пошла в школу, держа за спиной хворостину. Да, настоящую хворостину, такими ребята гусей подгоняют. Я ведь сызмальства любила пасти гусей, особенно гусят. Они такие бойкие, ненасытные, жёлтенькие, мы их желтячками звали. Как вылупятся они из яиц — я их тут же выгоняла на лужайку у дороги. Целыми днями могла их пасти.
Душан заёрзал на стуле. Он старался угнездиться поудобнее, чтобы не вертеться больше и не мешать маме рассказывать.
— А мимо меня, по этой самой дороге, дети ходили в школу. И ходила по ней дочка начальника станции, Гита. Никудышная такая, тощая девчонка, но всегда наряженная. Она была заносчивая и языкатая, и вечно она меня задирала: