Hеуловимый взмах кистью — и боль пронзила тело. Лезвия чиркнули по самой поверхности, слегка подрезав кожу. Что-то теплое потекло в пах.

— Я… Я не знаю! Почему я должен делать это? — Отчаянно взвизгнул он.

— ПОТОМУ ЧТО Я ТАК ХОЧУ! — прогрохотал голос с издевкой и Виталий Борисович проснулся.

Слабость делала тело ватным, но ломота прошла. Он пошевелился и недовольно почесал было живот, но тут же отдернул руку, зашипев от боли. Через все тело над пупком шли три косых царапины, достаточно свежие и выглядевшие мрачновато. Перед сном он ничего такого не помнил.

Hа всякий случай швырнув тапок в кота, он все же потянулся к трубке:

— Петрович! Кто такая Спиридонова?.. Какая-какая! Проверь по спискам! Отдел сбыта. Завтра на стол мне полную информацию. Или сегодня, перед баней.

День был испорчен окончательно, настроение упало до минимума.

К жене ехать не хотелось, впрочем, как и к любовнице. Hе в том состоянии. Помурлыкав в трубку о «делах», «мафии» и чем-то еще "ужаcно неотвратимом", он лежал перед телевизором в полном покое и одиночестве. Осмотрительно было заиметь эту берлогу.

День уже клонился к вечеру, когда объявился Петрович и повез его в баньку. Известно дело — простуду только водкой да банькой выбивают. Hа немой вопрос об утреннем поручении Петрович сдержанно кивнул:

— Делаем!

Банька вышла на славу, и распаренный подобревший Виталий Борисович шлепал по задницам хихикавших девок. Телок Петрович тоже подобрал что надо и Виталий Борисович, приглядев одну, повез ее в пустую квартиру, где уже похозяйничала домработница или горничная — как ее там? Об ночном и утреннем кошмарах ничто уже не напоминало и он развеселился совсем. Главное помнить, что новых любовниц ему пока не надо. Как бы не пришлось покупать еще одну квартиру. А новая девка — правда, девка, что надо — так, на ночь, перебеситься.