— Телефон, — снова прохрипел Виталий Борисович.

Врач сдвинул брови над внимательными глазами и окинул его взглядом:

— Вы обещаете не волноваться?

— Телефон! — Упрямо повторил он.

Врач пожал плечами и через десять минут Виталий Борисович хрипел опешившему Петровичу:

— Спиридоновой… удвоить… нет, утроить оклад! Если есть возможность, повысить в должности. Если нет — изыскать.

— Да вы что, Виталий Борисович! Ей на пенсию через четыре месяца!

— Я сказал!

— А на каком основании? Что я скажу? С тех пор, как ее перевели в этот отдел, она никак себя не проявила. Вы же помните, отдел выбирался специально, с учетом ее способностей. — Он помнил, точнее, уже вспомнил. Hаш расчет оправдался полностью.

— Ты досье составил. Сам найди. Все должно быть сделано немедленно. Уже сегодня.

Перемолчав поперхнувшегося Петровича, поставил точку:

— Все. Действуй, — и, буркнув это, отключился.

 * * *

В маленькой комнатке хрущевки на окраине города у экрана компьютера молодой человек довольно откинулся на спинку стула. Его расчет тоже оправдался полностью. Его мама отомщена. Спокойно доработает до пенсии, уйдет достаточно обеспеченной, чтоб продолжить свои исследования. А захочет — будет продолжать работать. Он всегда ей восхищался. Аппаратура, которую он использовал все эти три дня, не имевшая аналогов, — самая малая толика ее изобретений. И он, талантливый программист и знающий специалист, не может разобраться и в десятой их части. Интересно, для чего она сама использовала это? Щелкнул дверной замок. Он пружинсто встал.

— Ма! Это ты? Привет!

— Сына! Ты опять злоупотреблял игрушками и не спал всю ночь?

— Да, мам! — Он счастливо потянулся. — Я прошел последний уровень. Игра была потрясающей. И такой реалистичной! Как тебе это удается?

Он с беспокойством глянул на шлем. Красный рычажок предательски поблескивал над виском. Он быстро скинул его в положение «отключено». Мама заглянула в комнату, окинула взглядом аппаратуру и вздохнула: