-- Ты что всегда так торопишься?

-- Боюсь опоздать на самолет. Или на поезд...

-- Выходи раньше -- и не будешь бояться. А почему нам не машешь?

-- У меня в руке чемодан.

-- Это в одной. А другая?

Отец стал махать свободной рукой, но с такой дежурной благожелательностью, как если бы встречал или провожал делегацию не очень дружественного государства.

Однажды отец не вернулся из командировки.

-- Пропал без вести, -- как бы опустевшим голосом сострила Юлия Александровна.

Александр Степанович не любил кощунственных шуток. Тем более что в сорок втором сам пропал без вести, и от этого сообщения у его матери, Катиной прабабушки, разорвалось сердце. А он потом отыскался... Среди бесчисленных глубоких извилин на дедушкином лице Катя давно уже выделила те, которые были шрамами. Сам же дедушка именовал их "траншеями".

-- Он не пропал без вести, -- оскорбленно прохрипел Александр Степанович. -- Он дезертировал.

-- Только родной земле надо соблюдать верность при всех обстоятельствах, -- возразила Юлия Александровна.

-- А детям? -- Александр Степанович кивнул на Катю. -- А друзьям? А делу жизни?

-- Я не дитя, не друг... И не "дело жизни". Каждое слово в русском языке имеет значение остро определенное. Я считалась женой.

-- Но согласись: он обязан был по-человечески предупредить.

-- Его командировки и были предупреждением. Катя, мне кажется, заметила... И поняла. В шестилетнем возрасте!

-- Значит, она взрослее меня. Я по-детски доверчив.

-- Доверчивость -- это достоинство. С мелкой практической наблюдательностью она может и не сочетаться. А с мудростью вполне совместима!

Сказав так, сама Юлия Александровна с той поры стала изучающе относиться к людям и не верить возвышенным интонациям.

Это случилось летом... Через месяц, вернувшись в город, Катя отнесла в детский сад все игрушки, которые ей подарил отец. Игрушек было много: из командировок положено возвращаться с подарками.