-- Это вполне в ее стиле, -- сказала заведующая детсадом Юлии Александровне. -- Поэт написал: "Есть женщины в русских селеньях", а мы говорим: "Есть Катя у нас в детском саде..." Коня она "на скаку остановит" как-нибудь в будущем, а машину на полном ходу уже задержала.

-- Когда?!

-- Одну нашу воспитательницу прихватила желчнокаменная болезнь. Катя выскочила на дорогу и, увидев машину с красным крестом, заорала: "Человек умирает!" Под уздцы, можно сказать, "Скорую помощь" во двор привела.

Юлия Александровна привыкла к неожиданным Катиным действиям.

Приходя с мамой и дедушкой к тем их знакомым, которые обычно угощали лишь чаем, Катя, указывая на членов своей семьи, объявляла:

-- Они прямо с работы.

-- Мы не будем брать тебя в гости! -- угрожала Юлия Александровна.

-- Лучше сами не ходите в те гости, куда меня надо не брать, --парировала Катя.

-- Твои гены! -- восклицала Юлия Александровна, обращаясь к отцу.

Александр Степанович все делал по вдохновению... Оно, подобно ветру, надувало податливые паруса его энергии и несло нередко навстречу опасностям. Он по вдохновению ел, не соблюдая диеты, курил ровно столько, сколько не спал, передавая непрерывную эстафету от одной папиросы другой. Нарушая педагогические законы, он предоставлял внучке дерзкую свободу действий. Необдуманно, очертя голову поддерживал своих любимых учеников, и в том числе Васю Кулькова, потому что, однажды поверив, не мог предать эту веру, как вообще не умел отрекаться и предавать.

А Юлия Александровна, прежде чем допустить человека в круг друзей или просто знакомых, подвергала его сложнейшим приемным экзаменам. "Вот и в Васе она сомневается", -- думала Катя, уже шестиклассница, отправляясь за Сониной статьей, посвященной братству "Могучей кучки".

Катя явилась без предупреждения -- и вначале Васино лицо выразило испуг, как если бы через порог секретного предприятия переступил человек, не имеющий пропуска.