...Покинув грот, Тед Меннинг вернулся к луноходу и вытащил из кузова похожий на гранатомет лазерный резак. Установив его возле бока Сфинкса – это был не камень, а какой-то другой, скорее всего искусственный материал, – он опустил второй светофильтр на шлеме и уверенно сомкнул пальцы на рукоятке. Тонкий луч вонзился в фигуру человекольва, прошелся по спине, по затылку, отделяя голову, по-мясницки кромсая подобие хранителя Великих Пирамид, наискось перечеркнул постамент – раз... еще раз...
Через несколько минут Лунный Сфинкс превратился в бесформенную груду; даже самый причудливый фантазер не смог бы теперь представить себе, чем только что было это крошево.
Тед Меннинг отступил на несколько шагов от скалы, покусал губу, прикидывая, оценивая варианты, – и вновь пустил в ход резак.
Каменный свод беззвучно обрушился, погребая под собой обломки удивительной скульптуры, по скале медленно зазмеились новые трещины – и Меннинг затяжными прыжками добрался до лунохода, уложил резак на место и повел свою самодвижущуюся повозку прочь от как бы нехотя проседающей, крошащейся скалы.
В расчетное время он вновь вышел на связь с диспетчером:
– Это Меннинг. Все еще тащусь по маршруту, но надеюсь когда-нибудь добраться до финиша. Проблем нет.
– Пусть их и не будет, Тед, – пожелал ему Сергей. – Давай, ковыляй потихоньку, обед мы тебе оставим, не переживай...
Тед Меннинг вел луноход по лунному бездорожью и улыбался, и что-то тихонько напевал без слов. Угомонились молоточки в висках, и сердце билось ровно и спокойно. Он сделал то, что должен был сделать, к чему шел долгие-долгие годы. Он выполнил свое предназначение.
Он уже не помнил, когда впервые ощутил в себе нечто. Нечто пробудилось, всплыло из каких-то темных неведомых глубин, нечто царапалось, покусывало, теребило, подталкивало, требовало... Далеко не сразу Тед Меннинг научился понимать эту возникшую словно ниоткуда частицу своей сущности – или спавшую в нем до поры? Или переданную по генетической цепочке из прадавних времен, когда совсем иным был рисунок земных созвездий?