Чудовищные образы, фальшивые воспоминания, они наконец ушли... во рту остался вкус чего-то гадкого... Где иладд? Он шел прямо за гастеем. Какие у него здесь дела? Проклятый идиот, почему я не остановил его? Нет, я должен съесть... Он охотился ради потехи на себе подобных, я лучше погибну с голоду, чем стану это есть. Легко говорить после, когда ты уже знаешь, что ты съел, но так трудно отказаться, когда еще голоден. Ради жизни. "Вдруг на этот раз будет что-нибудь исключительное", - говоришь ты себе. "Вдруг на этот раз будет так, словно ты путешествуешь по настоящему миру". Почему же ты не отказываешься, зная, что гастеи редко приносят что-то хорошее? Потому что, несмотря на все сказанное, ты не хочешь погибнуть от голода. А теперь иладд раскрыл эту последнюю тайну. Тайну насыщения после страшного голода. Прежде чем я засну, как и все остальные, упав на пол, я должен узнать, что принес с собой этот иладд...

Вот он, в углу, за умершим фонтаном, где еще висят клубы ужасающего видения, где лежит Денас, погруженный в глубокий сон. Мой господин не стал бы есть этого, если бы не был доведен голодом до отчаяния. Многие другие стали бы в любом случае. Иладд прокрался сюда за Денасом. Что он несет? Серебро... Этот предмет вселяет в меня ужас... что это? Если бы я мог сделать что-нибудь, а не просто ползать среди других, как зверь, заключенный в ловушку собственного тела, я помчался бы туда и посмотрел... О нет! Только не добрый Зелаз!..

Убийство. Меррит прокрался на лир демонов. Когда рей-киррахи начали падать и засыпать после обильного угощения, последовавшего за долгим периодом голода, он вышел, неся серебряный нож Смотрителя и зеркало Латена. Викс видел, как он убил Зелаза, рядом с которым так близко, что кровь залила ее одежду, лежала Валлин. Она глядела расширенными от стыда и отчаяния глазами, как Меррит стаскивает с нее окровавленную одежду, сгорая от желания получить ее тело.