Обсерватория представляла собой на удивление занятное зрелище, конечно, когда Робо позволяли нам в нее подниматься. Там имелось множество необычных механизмов, которые мне не терпелось изучить. Сквозь прозрачные кварцевые стены виднелся освещенный сиянием Земли пустынный лунный ландшафт, что окружал станцию. Для нас создали клонов домашних животных. Так у меня появилась коротконогая гончая по имени Космонавт. Завидев за стеклом купола черные громады скал, пес рычал и ощетинивался, прижимаясь в страхе к моей ноге. А Танин кот следовал за нами всюду.

— Ну-ка, Клео, — окликнула она мяукающего питомца, — давай посмотрим, что там снаружи.

Клео с налету вскочил ей на руки: благо в условиях пониженной лунной гравитации прыгать было несложно. Тонкой рукой из синей пластмассы Робо-папа указал на крутую каменную стену, раскинувшуюся по обе стороны обсерватории.

— Станция вкопана в край кратера…

— Тихо, — закончил Арни, — я видел это на глобусе.

— До чего же он велик! — У Тани захватило дух. Это была худенькая девчушка с прямыми черными волосами, которые она по требованию матери коротко стригла, оставляя челку до самых бровей. Всеми позабытый Клео обвис у нее на руках. — Истинный гигантиссимус!

Она разглядывала зазубренную вершину, возвышающуюся в ярком свете солнца посреди огромной зияющей впадины. Диана отвернулась и смотрела в другую сторону: там, далеко внизу, на усыпанных валунами склонах точно веер развернулись яркие белые лучи, освещая посадочные площадки, ангары и стартовые башни. Лучики простирались и дальше, охватывая рябую пустыню, покрытую черной пылью и серыми обломками скал, что далеко расстилалась во мраке беззвездного неба.