Так и жили, пока Нардар не прекратил свое существование менее чем за одну седмицу. В течение шести дней огромное войско ная Цурсога по прозвищу Разрушитель заняло все главные города и столицу. Мергейты сожгли замок конисов в Сеггеде, во время штурма коего погиб сам Юстин Лаур и все его сыновья и дочери, и двинулись дальше на север, к рубежам Нарлака.

Из-за стремительности степняков о пришествии их в Нардар обитатели Кергово узнали с превеликим опозданием и ополчение на помощь конису послать не успели. Выступить в поход оно оказалось готово лишь к тому времени, когда две тысячи мергейтов, посланных Цурсо-гом захватить Хмельную Гору, уже скакали по Сеггедскому тракту. Здесь-то их керговцы и встретили, и приветили, да так жарко, что ни один незваный гостюшка назад не воротился. А население малолюдной дотоле провинции увеличилось почти вдвое за счет беженцев из других частей Нардара.

— Господин управитель!

— Изыди! — рявкнул невысокий широкоплечий толстяк с остриженными "под горшок" седыми волосами. Восседая за безбрежным столом, покрытым измызган- ной скатертью, он грустно рассматривал гору сваленных перед ним пергаментов. В левой руке он держал серебряный кубок, доверху наполненный пенистым пивом, а в правой — чисто обглоданную куриную косточку. — Войко, дашь ты мне пожрать или нет? Сказал же — если не степняки, меня не дергать!

Войко, безусый стражник Хмельной Горы, коему насчитывалось восемнадцать лет от роду, замер у дверей, изобразив на веснушчатой физиономии глубокое раздумье. Управитель провинции был человеком суровым и запросто мог приказать высечь надоедалу. Однако, с другой ртороны…

— Господин управитель, там приехали… Ругаются. Пусть требуют пред твои ясные очи…

— Яйца отрежу и в окно выкину! — негодующе взревел толстяк. В бедолагу Войко полетела кость от куриного едрышка, но тот резво увернулся. К вспыльчивому нраву трашара Клабуца обитатели Кергово привыкли давным-давно.